Ворскла,
это наша любимая река, потому, что с ней связано много воспоминаний. С нее началась наша самостоятельная жизнь водных туристов и именно здесь мы опробовали самое волнующее приобретение – первые наши байдарки.
Две байды типа таймень-3, рассчитанные на экипаж из троих человек и один катран-2 с изорванными до неприличия шкурами были куплены нами вскладчину, по очень выгодной на то время цене. Мы (это я, мой муж и кума) перебрали каждую кость, починили и заказали новые шкуры в специализированной фирме.
Должна признаться, что на двух женщин, собирающих байдарку (это около 50-ти деталей самого странного вида) без инструкции и чертежа, следует смотреть издалека. Мы потратили на это около 8 часов, вырвали себе все ногти, на ладонях не было живого места, и (о ужас!) погнули 1 стрингер.
К моменту окончательной сборки мы разговаривали с байдаркой, как с живым существом, икали от безмерного количества поглощенного кофе, и в пух и прах разругались друг с другом. Однако, в поход хотелось так сильно, что мы помирились, скрипя зубами.
Итак, план действий был следующим. Мы на оплаченном микроавтобусе выезжаем с двумя байдарками в Охтырку (Сумская область), и первую часть похода до с. Михайловки гребем втроем. Затем мой муж уезжает домой, а мы подбираем там еще четверых человек и еще неделю идем до с. Белики.
Началось с того, что мы заблудились на трассе. В конце концов, водитель, вроде заехал в Ахтырку (и даже выехал из нее!) и выкинул нас возле «нужного» моста… по крайней мере его было видно издалека… даже два моста, хотя у нас на карте значился один. Но какая разница? Река-то, вот она!
Здесь, на поляне возле воды было необыкновенно хорошо, словно мы попали в сказочный английский лес. Тусклое солнце едва пробивалось сквозь туман, в котором словно призраки проступали редкие деревья, и слышался легкий, острый запах мяты, растущей повсюду под ногами. Даже комары были маленькими и какими-то симпатичными.

Домашние тренировки нам помогли, как и мужские руки. Байдарку сложили в рекордные сроки, почти без вреда для своих конечностей. Вечером накупались и напились чаю с мятой, но никто и никуда не бегал ночью, спали как убитые, а утром быстро стали на воду.
К нашему удивлению воды в реке было очень мало – в среднем по колено. Но байдарка, даже такая груженая как наша (вторая байдарка лежала в грузовом отсеке плюс куча наших вещей, на которых мы и сидели) имеет небольшую осадку и такой глубины обычно достаточно для прохождения, хотя весла скребут по дну.
Мы с мужем устроились матросами, а кума взяла на себя сложную миссию капитана, которому приходится в процессе гребли еще и подруливать, т.к. у него самая выгодная для этого позиция. Через десять минут капитан и сидящий передо мной матрос намертво сцепились в принципиальном споре, как лучше управлять байдаркой и по какой струе проводить лодку при поворотах. Опыта у обоих на тот момент было уже предостаточно, но они в своих прениях апеллировали еще и ко мне, пытаясь перетянуть меня на свою сторону. Я откровенно отмалчивалась, хотя мужа было жальче.

К середине дня река разлилась в широкие плавни с быстрым течением. Сейчас, спустя много лет, я думаю, что это были самые красивые речные плавни, которые я когда-либо видела. Невысокая, сочная и зеленая осока с коричневыми качалочками камыша и отчаянно цветущими розово-алым пламенем незнакомыми цветочками.
Наша байдарка, сопровождаемая нервными воплями капитана: «не гребите, не рулите, я сама все сделаю, положите весла!!!!!», вертелась в этом ярком разнотравье, а мы жмурились от солнца.
Все это время мы очень хотели узнать, где же собственно находимся, но людей пока не встречали, даже поздороваться не с кем. Вскоре плавни сменились отлогими берегами с редкими соснами, и в отдалении мельком показался домик. У одинокой дамы, загорающей на берегу спрашиваем, что это за населенка. Залужное… Мы тупо смотрим на карту. Да нет тут никакого Залужного!

Но дальше начинаются такие укромные и потрясающие красотой места, что мы перестаем ругать незадачливую тетку и все дружно мечтаем жить в этих сокровенных тихих уголках. Тем более, что на берегу, где река не превышает по ширине и 10 м, обнаруживаем хорошо укрытый в густых зарослях домишко. Рядом с ним затоплена утлая плоскодонная лодочка.
К вечеру мы подплыли к мосту, и, напугав двух мужиков мирно дрейфующих на матрасе, поинтересовались, мол, что за место. Ахтырка. Мы ошеломленно отплываем в сторону, ведь по идее мы выплыли из Ахтырки сегодня утром!
Из-за ошибки водителя мы оказались на 27 км выше по течению, так что пришлось поднапрячься, чтобы нагнать график и в нужный день прийти в Михайловку. В районе Буймеровки и Рыботени нас сильно замедлили завалы деревьев, оказавшиеся на поверхности за время засушливого лета. В общем, первые три дня на привал мы приползали совершенно разбитые и почти к ночи.

Не смотря на то, что в Куземине нас ожидала плотина, грандиозный берег у с. Скельки совершенно очаровал нас. Огромная песчаная стена и быстрые стрижи над чистой водой настоящее украшение этого маленького сельца.
В Куземине мы получили свой бесценный опыт, касающийся общения с местными. Куземинская – была нашей первой плотиной в жизни и мы очень боялись с нее упасть, а потому нервно ожидали моста, который, судя по карте, был построен перед ГЭС. У местной жительницы интересуемся, где тут мост. На что получаем честный ответ, что вот она тут уже 50 лет живет, а никакого моста тут нет и не было. Мы не сдаемся и спрашиваем: «А где тогда плотина?» и слышим уникальную фразу: «через 300 метров будет мост, а сразу за ним – плотина». Река уносит наш застывший экипаж за поворот, и уже там мы разражаемся гомерическим и слегка истеричным хохотом.
На третий день недалеко от Котельвы наш единственный мужчина вынужден сойти с маршрута, и мы отправляемся дальше уже вдвоем. Чтобы местные не испытывали к нам излишнего интереса мы развешиваем сушить на веревках мужскую одежду.
Во время утренней пробежки мне под ноги бросается что-то черное размером с кошку. Мужественно удерживаюсь от порыва влезть на дерево, тем более это «что-то» само рвется забраться повыше. Пушистое, шоколадное, глазки бусинки – куница! Я ее только на картинках видела.
Благодаря нашему ударному труду в предыдущие дни, гребем уже не торопясь, и даже позволяем себе ловить рыбу. Верховодка или уклейка ловится хорошо и очень крупная, но больше на хлеб ничего не идет. Рыбу мы солим, нанизываем на нитки, обшиваем газетой, и сушим, растянув на шпангоутах.
Мы обносим плотину в Миськых Млынах уже вдвоем. Ничего, мы некрасовские женщины – крепкие. За Карабазовкой долго ищем стоянку, но берега либо покрыты густым кустарником, либо очень высоки. Когда начало сереть становимся у крутого песчаного берега высотой метров 7-8 и почти отвесного. Вещи поднимаем с одного уступа на другой, ноги вязнут в песке. Байдарку затягиваем только на нижнюю «полку», выше не хватает сил.
То, что снизу показалось уютной полянкой, оказывается сосновым молодняком в окружении угрюмых черных деревьев. Еще минут сорок мы чистим поляну, ставим лагерь, а дольше всего раскапываем место для костра. Совсем рядом на сук садится огромная птица, похожая на орла, и с нахальством таращит на нас желтые глазищи, пока мы не разводим маленький костерок. Это ее отпугивает.
Мы едим и пьем чай, свесив ноги с обрыва, и провожаем последние отблески дня в лиловых отсветах. Спускаться вниз к воде и мыть посуду вообще не охота.
На следующий день, сверившись с картой, понимаем, что двигались сильно быстро и нужно делать дневку, чтобы не куковать в Михайловке. Сказывается отсутствие опыта в расчете расстояний. Мы находим огромную светлую поляну, окруженную белыми тополями, такими огромными, что можно обхватить их только вдвоем. Река здесь мелкая, так что рыбалка в принципе не возможна, зато утром и вечером сюда выходили косули.
К месту встречи гребем не торопясь, но все равно прибываем рано. Поэтому успеваем собрать кости одной байдарки, а затем детишки втягивают нас в грязевую войну, и мы азартно перекидываемся с ними песком и водорослями. Когда прибывает народ мы грязные, но довольные купаемся прямо в рубашках и штанах.
Теперь идем уже на двух байдарках, правда, недалеко и становимся за Слиньковым Яром возле Стасов, а на следующий день проходим Кротенки и у Вакуленцов останавливаемся. Плыть было не очень интересно от Стасов до Полтавы сплошные села. Нам жалко вновь прибывших: они не видели ни куницу, ни «орла», ни косуль, не говоря уже о прелестях малонаселенной местности.
Обносим плотину в Вакуленцах и проходим Полтаву. Тягостное впечатление – из трубы в воду сливается грязь, на захламленных пляжах куча народу. Ближе к вечеру мы радостно вырываемся из города возле Ныжних Млынов, где обносим плотину и остаемся ночевать прямо там, на небольшом пляже. К тому моменту здесь еще не было кафе и ларьков с пивом.
За Булановым решаем сделать дневку, отдохнуть и покупаться. Место, честно говоря, не очень, не говоря уже о комарах, но очень нас утомила Полтава. Весь день льет дождь, так что без гитары было бы совсем грустно. Да еще на спиннинг поймали щучку и такую уху сварили, пальчики оближешь.
За Старыми Санжарами места пошли получше и поинтереснее. В самом селе у моста пришлось провести боевые маневры, чтобы не обносить байдарки по суше. Ниже по течению обнаружилась куча топляков, которые приходилось прилежно оплывать, а стоянку нашли что надо. С крутого песчаного берега мы с веселым гиканьем влетали в воду, а вечером наслаждались чудесным пейзажем с высоты.
В Кунцево попытались добыть мяса на шашлык. В принципе, сгодились бы и пресловутые окорочка кур, но их тоже не было, как и в других селах. Проходить плотину без надежды на шашлык было грустно.
Зато следующая стоянка запомнилась мне надолго. Это был небольшой пляжик под огромной горой. А гора состояла из терракотовой глины, частично съехавшей в реку и утащившей с собой вековые деревья. Река в этом волшебном месте круто изгибается, а глубина ее достигает 6 метров. Посреди нашего лагеря у кострища росли зачем-то пять кустов картошки. Здесь я впервые узнала ворсклянский способ ловли голавля (рыба всеядная и достигающая больших размеров).
Рано утром, отдраивая котел на крошечной песчаной отмели, подняла голову и увидела серую тень, выплывающую из утренней дымки. Это оказался мужичок с коротким и грубо оструганным удилищем в древней, узкой плоскодонке. К удилищу привязана бечева, а на ней вместо поплавка кусок пенопласта, размером с пару спичечных коробков. Какой там был крючок, судить не берусь. Течение медленно тащило рыбака, который забрасывал свое грубое приспособление под каждую корягу, и чуть ли не после каждого броска вытаскивал рыбу размером с предплечье.
Я не удержалась и спросила на что это так клюет. Оказывается, на колорадского жука. Вот к чему были эти кусты картошки у палатки, хотя… жука на них не было. Не завезли, наверное.
Этот ходовой день был последним днем похода. Второй участок маршрута оказался далеко не таким живописным, как его начало, в основном из-за небрежного отношения людей к окружающей среде. А пить воду из реки после Полтавы не стоит даже кипяченную.
А вообще, лучше всего ходить на Ворсклу осенью, когда начинаются грибы, ежевика и заканчиваются отдыхающие.